Человек идет

Но огонь вовсе не собирался гнаться за людьми. Он оставался на месте, все так же приветливо потрескивал, освещал и согревал все вокруг и так же манил к себе. Мало-помалу люди набрались храбрости и один за другим стали возвращаться к огню. Снова они обступили его со всех сторон, – и всем стало так хорошо опять. Значит, дело только в том, чтобы не трогать его. Он этого не любит. Сам же он, как видно, никому не желает зла. Напротив, им до сих пор не встречалось ни одного существа, которое было бы таким добрым по отношению к ним.
Дремучий лес и ночная тьма со всех сторон обступили людей, а здесь им было светло и тепло. И настроение у всех сразу переменилось. Они совсем забыли о случившемся недавно и наслаждались довольством и покоем. Люди впервые видели и ощущали огонь – тот самый огонь, без которого человек не стал бы человеком. Уважение, благодарность и страх зарождались у них в сердцах, – те самые чувства, с которыми отсталые народы до наших дней обращаются к таинственным и могущественным явлениям природы.
А всего в нескольких шагах от освещенной и согретой огнем полянки притаилась ночь, казалось, ставшая еще более темной, сырой и холодной. Она подстерегала за деревьями, словно приготовившись кинуться на людей. Дерево тем временем догорало; огонь уменьшался постепенно, неприметно, но неуклонно. На полянке становилось все темнее и темнее, а вместе с тем и холоднее. Какое-то неведомое доселе беспокойство овладело людьми. С тревогой начали они жаться ближе к огню. Вот пламя совсем исчезло. Ночь надвинулась из лесу и завладела полянкой.
Но еще оставались угольки, которые немного грели. На них были обращены взоры людей, каждый старался придвинуться к ним поближе. Кружок становился все тесней и тесней. Вот уже стоявшим позади не видно ни единой искры, но все стараются протиснуться вперед, не сводя глаз с того места, где только что виднелся он, огонь. Еще немного, и угли погасли…
Тихий жалобный стон пронесся по лесу. Это человек расстался с самым драгоценным для него на свете. Из глаз человека выкатилась первая слезинка. И тогда ночь выползла из-за деревьев, окутала полянку и людей на ней. Холод и сырость, к которым люди уже давно привыкли, теперь показались им еще более неприятными. У обгоревшего ствола сидели скорчившись темные, жалкие фигурки людей. И в их широко раскрытых от страха глазах все еще отражался Огонь – могущественный спутник будущего.
На следующий день, с приходом солнца и тепла, тягостные переживания ночи окончились, но впечатления от нее, видимо, еще оставались. Люди долго не уходили прочь, а все кружили около обгорелого пня, рассматривали его со всех сторон, копались в пепле. Сколько было восторга и и радости, когда они обнаружили, что там, внутри, еще сохранилось тепло!
Особенно были довольны дети. Они подобрали на пепелище множество занятных вещиц. Здесь были угольки, ветки, прутики, жерди – все обожженные, гладкие. Ребятишки вооружились кто головешкой, кто прутом – и началась игра.
Женщины расположились под кронами двух небольших деревьев, пригнутых повалившимся стволом старой ели. Та самая женщина, что когда-то сучком стала выкапывать коренья, теперь снова взяла в руки это «приспособление». Глядя на нее, и другие женщины тоже принялись выкапывать коренья кто, чем мог. Так началось сознательное применение первого орудия труда. Особенно повезло Ра. Ему попала в руки довольно увесистая палка. Взявшись за конец потоньше, Ра сразу же заметил, что рука его приобрела неведомую дотоле силу. А когда он ударил палкой по ветке и с нее посыпались сучки и листва, ему очень понравилась эта новая игрушка. Он стал направо и налево колотить своей палкой по стволам и веткам, по земле, но ему еще не скоро удалось нанести полновесный, настоящий удар. И здесь нужны были сноровка и опыт.
Взрослые занимались, кто, чем и совершенно не обращали внимания на эту игру. Но вот на полянке появилась лягушка. Ра замахнулся на нее своей палкой…