В стране райской птицы

И он был по-своему прав: в том, что двое – трое рабочих убегали, не было никакой беды. Более того, это было даже на руку хозяевам: заработки беглецов, иной раз за несколько лет, оставались в кармане мистера Скотта. Ему приходилось только желать, чтобы бежали побольше, и в глубине души он был благодарен Бруку за то, что тот своей жестокостью помогал в этом деле.
Нужно заметить, что среди рабочих местных – папуасов – было не больше десятка, а все остальные – китайцы, японцы, малайцы, даже негры. Набирать на работу папуасов было просто невыгодно: во-первых, они непривычны к постоянной работе, а во-вторых, все они быстро разбежались бы от такой жизни – тут они, как говорится, дома. Другое дело рабочие, привезенные издалека: с ними делай, что хочешь.
На веранду поднялся новый человек, грек Кандараки. Это был уже немолодой, но юркий, хитрый, пронырливый субъект, с бегающими глазками и козлиной бородкой.
Откуда он взялся, как попал сюда – одному богу ведомо, но Скотту Кандараки был очень полезен. Он был торговым агентом, знал все, что нужно и даже чего не нужно, обманывал всех и всем был просто необходим. И мистер Скотт не гнушался его советами.
– Мистер Скотт!– сказал грек, склонившись в поклоне.– Там пришли двое папуасов, должно быть, с гор. Они принесли шкурки райских птиц и золотой самородок – этак с куриное яйцо.
– Что им нужно за все это?– спросил мистер Скотт.
– Два ружья.
Мистер Брук так и подскочил в своем кресле:
– Что? Как? Ружья? Не может быть! Они ведь не знают, что с ними делать!
– Наверно, знают, если просят,– сказал Кандараки.
– Да-а, дела...– проговорил мистер Скотт.– Если им потребовались ружья, это скверный признак.
– Наверно, их кто-нибудь научил,– сказал грек.
– Позовите их сюда,– велел Скотт. Кандараки махнул рукой. Подошли двое папуасов.
Видно было, что они редко встречались с белыми. Смотрели как-то исподлобья, словно загнанные звери.
– О, эти молодцы мне не нравятся!– сказал Брук.
И верно, пришедшие очень мало походили на папуасов, живших вблизи станции. Особенно интересна была их прическа. Волосы делились на множество косичек, каждая из которых, чтобы не путаться с другими, была облеплена грязью. Косички свешивались со всех сторон и даже стучали при малейшем движении.
На руках и ногах были браслеты, искусно сплетенные из травы и украшенные ракушками. На шее висели ожерелья из звериных зубов.
Один держал связку птичьих шкурок, другой – кусок золота. Особый интерес представляли шкурки. Райские птицы небольшие – как воробей или чуть-чуть побольше. Само название говорит, что они какие-то необыкновенные. И правда: такой красивой, яркой и пестрой расцветки никто даже и выдумать не смог бы.
Их есть несколько пород, но наиболее известна одна: у нее длинный, около тридцати сантиметров, хвост с такими тонкими, нежными и яркими перьями, что ими охотно украшают себя не только дикари, но и европейские женщины. Ради них эти шкурки и вывозятся в Европу, где они ценятся очень дорого.
Должно быть, потому, что туземцы обычно сбывают шкурки без ног, в Европе сложилась легенда, что эти птички всю жизнь проводят в воздухе, питаются только росой и обладают какой-то чудесной силой. Отсюда и название их – райские.