В стране райской птицы

После каучука главное место занимала копра. Копра – это высушенная мякоть кокосового ореха. В Европе из нее делают кокосовое масло, которое идет, например, на приготовление мыла.
Ее привозили главным образом с соседних островов.
Станция и сама заготовляла копру, и покупала у папуасов. Раньше за какую-нибудь стеклянную безделушку можно было получить целый мешок копры, но в последнее время папуасы взялись за ум и требовали топор, нож или еще что-нибудь полезное.
Неподалеку от моря стояло главное здание станции – дом, в котором жили сам начальник станции мистер Скотт и его помощник мистер Брук.
Дом был легкий, из досок, и стоял тоже на сваях, как хижины папуасов.
Вокруг всего дома шла веранда, на которую выходили большие окна. Некоторые из окон вместо стекла были затянуты густой сеткой. Она спасала от комаров и вместе с тем давала доступ свежему воздуху.
Около дома росли пальмы, бананы, эвкалипты и другие деревья жарких стран.
В этот день мистер Скотт и мистер Брук, верные своему правилу, завтракали на веранде. Оба были во всем белом, как обычно одеваются в этих краях европейцы.
Мистер Скотт был высокий мужчина, лет под сорок. Чистое, гладко выбритое лицо выражало гордость и самоуверенность. Он всегда был спокоен. Спокойно выслушивал неприятные известия, спокойно приказывал бить насмерть в чем-нибудь провинившегося слугу. Веселился он тоже спокойно. Никогда не кричал и не гневался: слишком много было бы чести для того человека, который рассердил его.
Самое большее, что он мог себе позволить,– это улыбнуться в беседе со своим братом-европейцем. Да и то только здесь, а у себя в Англии он с более-менее простым человеком не стал бы и разговаривать.
Он был аристократ по происхождению и в свое время пустил на ветер наследство, полученное от покойного папаши. Чтобы приехать сюда, у него были две веские причины: во-первых, тут он получал большое жалование, а во-вторых, в этой отдаленной стране вообще можно было поживиться.
Его помощник, мистер Брук, был человеком совсем другого склада: низкий, толстый, вечно злой. На своем веку – ему было сорок пять – он сменил немало профессий: служил в армии и плавал на торговых судах, читал проповеди в церкви и работал в театре,– и всюду ему не везло из-за скверного характера.
Только тут он нашел занятие по себе: рабочие, которыми он распоряжался, были бессильны ему что-нибудь сделать. Мистера же Скотта он очень уважал и боялся.
Англичане сидели молча и пили кофе.
Вдруг Брук прикоснулся к руке мистера Скотта и осторожно показал в угол веранды. Там, пугливо оглядываясь, пробиралась ящерица в добрый метр длиной. Во рту она держала порядочный кусок мяса.
Эти пресмыкающиеся любят поживиться около человека, как у нас крысы. Только эти более пугливы: стоило Бруку пошевелиться, как ящерица тотчас бросила мясо и скрылась.
– Скоро придет корабль,– сказал Скотт.– Хватит нам каучука и копры, чтобы нагрузить его?
– Должно хватить,– ответил Брук,– только вот рабочих мало. Вчера снова один умер. Нужно еще выписать.
– Сколько их у нас теперь?
– Двести девяносто три. Восемьдесят шесть умерло за эти полгода да двое снова убежали несколько дней назад.
– Невелика беда – выпишем других,– спокойно сказал Скотт.