В стране райской птицы

Как быть? С одной стороны – нельзя же столько времени прожить без сна, а с другой,– его ведь возьмут тогда голыми руками!
«Лучше умереть от пули, чем попасть им в руки»,– подумал он, сел так, чтобы папуасы видели его, и стал подремывать.
Он рассчитывал, что так они будут думать, будто он не спит и готов в любую минуту открыть огонь.
«Где им попасть в меня, этим дикарям, если они первый раз в жизни держат в руках ружье»,– успокоил он себя и тут же уснул.
Но прошло, кажется, немного времени, как он вдруг почувствовал, что его кто-то толкнул. Вскочил, оглянулся вокруг – никого. Глянул на плечо, на руку – кровь. Ранили!
Плечо разболелось. Видно, задета кость. Кровь лилась тоненькой струйкой.
Долго он возился, чтобы как-нибудь одной рукой с помощью зубов перевязать рану.
С горем пополам перевязал, кровь пошла слабее, но не переставала сочиться.
Теперь он уже видел, что все кончено, что придется погибнуть, и не от раны, а от слабости вообще. Хорошо было бы самому покончить с собой, но ведь из пулемета пулю в лоб себе не пустишь.
Между тем приближалась ночь, третья страшная ночь...
При одной мысли об этом Брук чувствовал, что силы оставляют его. Снова сидеть одному на холме, ничего не видеть и вместе с тем знать, что за тобой следят сотни глаз, к тебе подползают, чтобы съесть...
Брука пронял озноб; он весь дрожал, словно от мороза; зубы его лязгали, он тщетно пробовал удержать их рукой.
Напряжение было так велико, что ему казалось, будто он видит и слышит на несколько километров вокруг, хотя в действительности ничего не было видно даже в нескольких шагах.
А в этой темноте они, людоеды... Много их... и, наверно, близко... близко...
Сейчас схватят... съедят... Будут жарить или нет?...
Закрыв глаза, он одной рукой в отчаянии нажал на гашетку.
И вот упала на землю последняя гильза...
Снова рядом с ним вонзилась в землю стрела, но он молчал...
Потом на холме зазвучала песня, потом – дикий хохот...
Подошли папуасы и спокойно взяли потерявшего рассудок мистера Брука...