В стране райской птицы

Снова в ночной тиши загремел барабан – долго, тревожно. И было ясно, что он возвещал о чем-то более важном, чем прежде.
Не прошло и десяти минут, как Какаду уже знали, что на них идут белые, что одного они уже убили и что всем угрожает опасность.
Не теряя времени, женщины с детьми побежали прятаться в своих лесных хижинах, а вооруженные мужчины, которых набралось около шестидесяти, приготовились к обороне. Они знали от посланцев, что белых может быть не более десятка человек.
Мапу, между прочим, рассчитывал, что им не только удастся выйти из затруднительного положения, но и захватить белых в плен. Это ведь те самые люди, которые научили Саку любить всех, никого не убивать и даже подставлять левую щеку, если тебя ударят по правой. Если Саку так думает и так делает, значит, те, кто его научил, должны поступать так же.
Вождь подошел к Саку, который сидел как окаменевший и все думал свою думу.
– Скажи, Саку,– дотронулся Мапу до его плеча,– эти белые тоже поклоняются тому великому духу, о котором ты говорил?
– Да, они тоже исповедуют эту веру,– неохотно ответил Саку.
– Значит, они ничего плохого нам не сделают? – снова спросил Мапу.
– Не все из них послушны велениям бога,– неуверенно ответил Саку,– злой дух старается отвратить душу человека от бога.
– А как сладить с этим злым духом?
– Молиться, чтобы бог отогнал его.
– А ты можешь это сделать? Можешь помолиться, чтобы бог отогнал от них злого духа? – вел свою линию Мапу.
– Это наш долг всегда и повсюду. Я сам пойду навстречу белым,– сказал Саку, но в его голосе уже не было той уверенности, что прежде.
Деревня притихла. Женщины с детьми укрылись в лесу, а мужчины притаились за строениями.
На рассвете показалась экспедиция. Белые шли шеренгой, с ружьями наготове.
Вот из-за постройки вышел какой-то человек. В тумане нельзя было как следует разглядеть его.
Со стороны белых раздались два выстрела.
Но человек не стал прятаться, а направлялся прямо к ним.
– Сюда идет! – крикнул Кандараки.– Не стоит и стрелять.
– А чего там рассматривать? – возразил Брук.– Дайте мне ружье, я сам с удовольствием всажу пулю в лоб людоеду.
– И то верно, чего нам вступать в переговоры с ними? – сказал Скотт.– Дело ясное, и нам остается только наказать этих черномазых.
Несколько человек снова прицелились.
– Постойте, постойте! – крикнул боцман.– Это ведь наш черный миссионер.