В стране райской птицы

Но «господин» не смилостивился... Ведь ему только что пригрозил другой господин, который в свою очередь боялся третьего.
Вечерело. Над сырой плантацией стал подниматься туман. Это самое нездоровое время в жарких странах. Европейцы обычно в такую пору сидят дома и носа не кажут на улицу.
Работу закончили и пошли домой. Для рабочих специально было построено недалеко от плантации большое здание, только не на сваях, как для хозяев, а прямо на земле.
Во дворе негр-повар, или «кок», как повсюду на море зовут поваров, уже поставил огромный котел черного варева из бобов. Бобы и рис, приправленные кокосовым маслом, были почти что единственной пищей рабочих. Мяса они и в глаза не видели.
Правду сказать, его и не было на острове. Свиней на Новой Гвинее не разводят, коров тоже. Привезли было несколько голов на станцию; ясное дело, они предназначались для белых, да и то главным образом ради молока. Хозяева, конечно, баловались иной раз и дичью, а у рабочих только рыба бывала на обед довольно часто.
Похлебали варева и пошли спать. Помещение было огромное; вдоль стен стояли нары, на которых лежал сухой тростник и ничего больше. Только кое-где валялись еще лохмотья – одежда рабочих да в головах вместо подушки лежал узелок.
Рабочие бросились на свои нары и тотчас уснули.
Не спал только Чик Чу: следы плети на его теле не мирились с жесткой постелью. В углу стонал, метался в лихорадке один кореец.
Не спалось и Файлу.
Он жил в этом же самом сарае, но как надсмотрщику ему был особо отгорожен уголок возле входа.
Ни на минуту не мог он забыть удара, который получил сегодня от Брука. Правда, не впервой ему попадало, в свое время он получил положенную долю плетей. Но вот уже два года, как он сам сделался старшим; сам мог бить своих товарищей, как когда-то били его; часто случалось,– да вот, например, сегодня,– что его даже называли господином,– его, темнокожего, человека низшей породы.
Шло время, и он начинал уже считать себя человеком – сначала среди подчиненных ему рабочих, а потом немного и среди «них», белых.
И вот сегодня ему напомнили, что он еще не человек.
И все из-за этого проклятого Чик Чу! Не будь его, так, может быть, и навсегда привыкли бы к мысли, что Файлу – человек.
Жалко, что мало всыпал этому поганому китайцу. И Файлу готов пойти сейчас же и добавить.
Между тем под окнами, возле строения, появилась какая-то фигура. Осторожно кралась она вдоль стены, приближаясь к дверям. Двери без скрипа открылись, и в помещение вошел человек. Видно было, что это свой: он хорошо разбирал дорогу в темноте и уверенно продвигался к тому месту, где спал Чик Чу. Наклонившись над соседом Чик Чу, незнакомец стал всматриваться ему в лицо.
– Кто тут?– спросил Чик Чу.
– Тсс!...– прошептал незнакомец.– Это я: Чунг Ли.
– Ты?!– крикнул Чик Чу и, забыв про боль, вскочил с постели.
– Тише! Что ты делаешь? Ты погубишь меня! – зашипел Чунг Ли.
И действительно, Файлу услышал и заворочался.
В этот самый момент один из рабочих громко забормотал что-то сквозь сон. Файлу успокоился. Выждав немного, Чунг Ли спросил: