ТВТ, 2 часть

Теперь уже он остановился от удивления.
- А вы откуда знаете?
- Читал такую книжку, - ответил я.
Тем временем мы подошли к небольшому восстановленному дому, и Борис Иванович сказал:
- Вот тут моя землянка. В эти двери, направо. В двадцать ноль-ноль буду ждать вас.
Эта военная терминология свидетельствовала, что Борис Иванович был на войне. Я свернул налево, а он пошел прямо.
В назначенное время я входил в его "землянку". Это была довольно большая светлая комната с "холостяцкой" обстановкой, но не с холостяцким порядком. Все здесь было на своем месте, одно с другим согласовано. Каждая вещь имела свое определенное место. В любую минуту, не утруждаясь, можно было достать ее и поставить обратно.
- Сразу видно, что здесь живет бывший тэвэтэтовец, - заметил я.
- Почему бывший? - в шутку обиделся Борис Иванович. - Наш вожатый говорил, что тэвэтэтовцы никогда не могут быть бывшими, что они до самой смерти останутся действительными членами Товарищества воинствующих техников.
- А вы и сейчас считаете себя тэвэтэтовцем?
Борис Иванович шутливо развел руками и покачал головой:
- Ничего не сделаешь. Даже если бы и хотел, то не мог бы избавиться от этой привычки. С той лишь разницей, что очки теперь не записываю.
Потом добавил серьезно:
- Я считаю так: в социалистическом обществе все люди постепенно становятся такими "тэвэтэтовцами". Ну, а если еще попрактиковался в детстве, то, конечно, назад не пойдешь. У меня и до сих пор еще сохранилась книжка "ТВТ".
- Неужели?! - даже подскочил я.
Дело в том, что я давно уже искал эту книжку, чтобы переиздать ее, но никак не мог найти, так как фашисты во время оккупации уничтожили наши библиотеки. И вот счастливый случай помогает. Борис Иванович немножко удивился, что я так заинтересовался этой книгой, достал ее и подал мне. Книжка была такая потрепанная, что и хранить-то ее не было никакого смысла. Я сказал об этом Борису Ивановичу.
- Как же мне не хранить ее, - возразил он, - если тут про меня самого написано? Смотрите, даже в названии: "...как Цыбук добывал очки".
- Так вы... вы... Цыбук? - прошептал я.
- Как видите, - ответил он, видимо, довольный, что его имя произвело такое сильное впечатление, а затем спросил: - Неужели вы так хорошо знаете и помните эту книжку?
- Знаю... помню... - говорил я, перелистывая книжку, а сам думал: сказать сейчас же, почему я помню, или подождать? Если скажу, то его отношение ко мне сразу изменится. Лучше я порасспрошу его хорошенько, пока он не знает, кто я такой.